Что вернуло к жизни?

Счастье, как известно, в здоровье. Мозгом своим каждый из нас может смоделировать своё выздоровление. Как это сделать? — постараюсь, чтобы это у Вас получилось. Не Вы первый, — вот примеры из жизни.

На моих глазах вцарапывался в жизнь замечательный 64-летний человек (в прошлом непоседа-строитель). Он побеждал «неизлечимый» недуг — рак IV стадии правого нёбного миндалика и корня языка с отдалёнными метастазами в ворота печени и в правое лёгкое. В июле 1998 года его друг буквально за руку притащил меня к нему, сказав, что он только что выписан из клиники, куда поступил по поводу профузного кровотечения из распадающейся опухоли миндалика, и где ему была выполнена перевязка правой общей сонной артерии, чтобы ликвидировать сиюминутную угрозу жизни.

Выписываясь, этот человек настоял на правдивой информации относительно своей ближайшей перспективы. Врач-онколог, за месяц общения убедившись в незаурядном мужестве пациента, недолго поколебавшись, сказал ему, что жить осталось не более 3-4 недель. А знать количество оставшихся дней ему было очень необходимо, чтобы решить для себя вопрос — начинать или не начинать писать книгу об истории славянства (вот такой неординарный человек — крупный инженер, пишущий интереснейшие книги о развитии человечества вообще, и отдельных этносов в частности, поэт и, поверьте на слово, очень хороший поэт).

Выписавшись и попав домой, он добросовестно стал умирать, скрипя зубами от сильной боли между введениями обезболивающих наркотических препаратов. Так продолжалось около 2-х недель. А потом его друг уговорил меня поехать к нему. Я насмотрелся за свою врачебную жизнь на страдания и смерти, и мне совсем не улыбалось ехать и смотреть на умирающего человека. Но отказать не смог. То, что я увидел, описанию не поддаётся. Скажу лишь — в доме витал запах смерти. Кто сталкивался с подобными больными, тот знает, что это не просто слова, не некая аллегория.

Мы беседовали около 7-ми часов. Это происходило в июне 1997 года. Слава Богу — он живёт и поныне. А дело то вот в чём — нам с родственником-коллегой удалось найти те слова, которые нашли в его истерзанной смертной тоской, болью душе отклик, дали надежду, подтолкнули в направлении к жизни. Всего-то и сказали мы ему за те 7 часов: «Ты выздоровеешь, если поверишь, что сможешь выздороветь». То есть, конечно, мы о многом тогда говорили, но в ходе всей беседы рефреном шла именно эта мысль. Он смог поверить, спросить себя: что решаю – жить или нет?

Это и есть самое трудное и самое главное — поверить. Это главное в любом деле — в науке, в бизнесе, в искусстве вообще и в искусстве выживания — поверить в свои неограниченные возможности.

Главное убить в себе страхи, сомнения, тот самый скептицизм — «смогу ли я», «я не смогу сделать это» и заставить себя произнести: «Я всё смогу». А ещё надо, чтобы мы, люди, находили слова, которые могли бы трансформироваться в сознании человека, нуждающегося в помощи, и высекать как искру спасительную, жизнеутверждающую мысль: «Я всего смогу добиться, если поверю, что смогу».

И еще пример. Мой давний знакомец — Николай Салматов, офицер — артиллерист, большая умница, блестяще закончивший военное училище. Быть бы ему маршалом, во всяком случае он очень этого хотел. Умница, подтянут, строен, физически силён (занимался гиревым и лыжным спортом, превосходно плавал). Когда он подходил к турнику, то его солдаты уставали головами кивать, считая сколько раз он сделал подъём переворотом. А выход силой на одной руке. Если я скажу, что солдаты его обожали, то я ничего не скажу. Они его только что не боготворили. И он их любил и уважал. Не панибратски — он терпеть не мог панибратства, считая это амикошонством. Он знал, где пролегает грань между солдатом и офицером. К слову сказать, мало кто может похвалиться этим — чётким, на уровне интуиции, знанием этой едва уловимой грани между снобизмом и панибратством. А он знал. Вернее — ощущал. Но…

В 1976 г. попал в автокатастрофу. Вылетел из машины и ударился головой о придорожный камень. Долгое время — без малого три месяца был в реанимации гарнизонного госпиталя в глубокой коме. Прилетали подполковники-полковники из окружного госпиталя, смотрели, щупали, кивали головами, спорили между собой. И все сходились во мнении — не жилец. Но расписывали лечение в истории болезни невероятной толщины. Не умер. Военно-транспортным самолётом в сопровождении военных же врачей Николая перевели в окружной госпиталь. Потом два года — афазия (не говорил) и полная амнезия (никого не узнавал, не помнил ничего, что было с ним ранее), тетрапарез (не действовали руки и ноги), не контролировались функции тазовых органов. Надежды, казалось, ни малейшей.

Его спасла мама — учительница. Нисколько не хочу уменьшить заслуги врачей. Их усилия огромны. Честь им и хвала. Их головам и рукам. Но вернула его к ЖИЗНИ всё же мама. В том сомнения нет. Она забрала его домой и там выходила, выпоила. Он молчал, а она с ним разговаривала, рассказывала ему, что видела в магазине, с кем говорила, зайдя к себе в школу, передавала ему приветы от друзей и многое другое. Она с ним говорила. Он молчал. А через полтора года он вдруг сказал фразу, не слово, а целую фразу. И снова замолчал на четыре месяца. А потом уже заговорил. Медленно, как бы тщательно выбирая слова, прежде чем сложить их во фразы.

Конечно, из Армии по инвалидности его уволили. Но, уже к началу 1980 г. он стал шевелить руками, летом этого же года — ногами, а осенью сам, без помощи мамы садился в кровати. В 1987 г. закончил Свердловский юридический институт и, самое главное, стал мужем славной девушки. И, впоследствии, отцом двух замечательных мальчишек. Выкарабкивался он (с маминой помощью) долго и упорно. Выкарабкался.

И что же его вернуло к жизни? ВЕРА. Только ВЕРА. Его мамы в то, что сын будет жить. Это сначала. Потом Вера его мамы в то, что он будет не просто жить, а ПОЛНОКРОВНО ЖИТЬ. И этой ВЕРЫ хватило на двоих — ей — маме и ему — сыну. Когда он впадал в отчаяние (оно посещало его регулярно), то улыбка матери быстро избавляла его от него. Вот это-то и явилось главным в возвращении Коли к полноценной жизни. То что долго пребывать в отчаянии ему не давала мать.

Мысль материальна. Всё, что себе представил, то и будет. Ну…и что может напредставлять себе больной человек в состоянии отчаяния? Не надо, никогда не надо отчаиваться. Отчаяние — большой грех и никогда не способствует успеху ни в чём.

Мать не уставала говорить ему магические по своей силе слова: «Коленька, мы с тобой, всё сможем». А он даже не мычал в ответ. Матери оставалось только верить, что он слышит её. Но ведь она и верила. Её веры хватило на двоих — на неё самоё и на её сына.

Комментарии

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Похожие статьи

Успешная карьера: как её построить?Работники, заинтересованные в карьерном росте, идут к намеченной цели, принимая во внимание множество факторов, барьеров и условий. Об одном из них в ответе на это письмо… letterЗдравствуйте! Вот о чём я уже несколько дней порываюсь Вам написать. Мне 39 лет. Отслужил в армии, после армии закончил ВУЗ. Правда, дважды брал академический отпуск. Моё нежелание кланяться …
Что слушать за рулём? Советы водителямКакую музыку лучше слушать за рулём, чтобы избежать опасности на дороге? Такой вопрос стоит перед водителями, как и перед автором этого письма… letterЗдравствуйте! Чуть ли не треть года я провожу за рулём своего КАМАЗА. И в Питер, и в Москву, и в Нижний Новгород, и в Екатеринбург, и в Казань, и в Астрахань — куда …
Ко дню великой Победы!Наши отцы и деды сумели победить страх перед огромной опасностью и той тёмной нацистской силой, которая нависла в 40-е годы прошлого века над нашей страной… И не только над нашей страной, а над всем миром. И они, наши замечательные отцы и деды победили… Поклон им земной! Честь и слава победителям! С великим праздником ДЕНЬ ПОБЕДЫ! …