Медаль за бой, медаль за труд

Этот день – 14 мая 1983 года – остался в памяти. Не день даже, а строй запылённых, уже измотанных жарой, солдат и офицеров джелалабадской десантно-штурмовой бригады. И я в этом строю тоже себе запомнился. Капитаном медицинской службы, ведущим хирургом этой самой десантно-штурмовой бригады. Все стояли с оружием и мы, военные врачи, тоже. Прозвучала команда «смирно». Строй десантников замер. Командир бригады очень коротко объявил, что сегодня будут выданы государственные награды солдатам и офицерам нашей бригады. Живым. И объявлено, кто и какими орденами награждён посмертно. После этого объявления на первый план выдвинулся начальник штаба бригады и стал читать по списку: «Сержант Абазов Сергей – орденом Красной звезды (пауза) – посмертно. Рядовой Авдохин Максим – орденом Красного Знамени (пауза) – посмертно. Младший сержант Востринцев Анатолий – медалью «За отвагу».

Слава Богу, паузы не последовало. И крепыш Востринцев строевым шагом вышел перед строем и получил свою очень высокую солдатскую награду. Начштаба продолжил: «Лейтенант Гафаров Ильфат (продолжительная пауза, во время которой весь строй понурил головы – потому что этого юного офицера любили все) – орденом Красного Знамени – посмертно».

А потом, неожиданно прозвучало: «Капитан Хорошев Владимир – орденом «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР Ш степени». Это было очень неожиданно для меня. Кто-то подтолкнул меня сзади и я вышел из строя. Мне вручили коробочку с орденом и орденскую книжку бордового цвета. Сердце стучало громко. Не так уж часто награждают орденами. До этого дня со мною этого не случалось.

Награждённых посмертно было больше, чем живых. Так уж повелось на Руси. В голове билась мысль: «Сегодня же напишу письмо домой, что меня наградили о-р-д-е-н-о-м. Значит я тоже чего-то стою». Орденом я был награждён через 8 месяцев пребывания в Афганистане в должности ведущего хирурга медицинской роты десантно-штурмовой бригады. А это войсковое соединение не успевало выйти из боевой операции, как его пополнив вновь прибывшими солдатами и офицерами, вновь бросали в бой. А что это значило для нас – военных врачей? Большое количество раненых и огромное число больных.

Заимев орден, я обратил внимание на то, что хирурги, спасающие ежедневно раненых и, к тому же, находящиеся в Афганистане значительно дольше меня, орденов не имели. Мне тогда показалось это очень странным. И я пошёл к начальнику штаба, полковнику. Надо отметить, что у нас с начальником штаба были хорошие отношения, потому что, до службы в Афганистане мы служили с ним на Крайнем Севере в частях, дислоцированных в километре друг от друга. В разное время, правда.

Придя к нему в кабинет, я изложил ему своё видение проблемы и пути её решения. Для начала написали представление к награждению орденом «За службу Родине в ВС СССР» Ш степени П. Д. Ломонова, хорошего хирурга, капитана медицинской службы, беспартийного. Начштаба сказал, что не стоит писать представление сразу на 2-3 врачей – не пройдёт. А так – по одному – «вода-камень точит». Помнится, что я очень хотел, чтобы мои хирурги получили по ордену, право слово они своим тяжким трудом заслужили эти ордена «За службу Родине в ВС СССР». Тем более, что по орденскому статусу они стояли в самом конце. А боевые ордена типа «Красной звезды» или «Боевого Красного Знамени» врачам-офицерам давали лишь в случае ранения или посмертно.

Спустя 2 месяца я поинтересовался у полковника насчёт награждения Ломонова. Он помялся и изрёк: «Степаныч, ты понимаешь, какое дело, не хотел я тебя огорчать. Но раз пришёл, садись и читай». Он порылся в бумагах на столе и дал мне представление на награждение Ломонова. На нём рукой неведомого мне военного бюрократа из наградного отдела политуправления округа было начертано коротко и ясно : «Нет основания для награждения капитана медицинской службы Ломонова П.Д. вышеозначенным орденом». Сотни спасённых им жизней – это не основание.

Тут во мне взыграло ретивое. Да и не очень удобно я себя ощущал получив орден, когда офицеры-врачи, пребывавшие на войне дольше, чем я, не были награждены. Всё это я и изложил полковнику. Он внял. Правда сказал, чтобы Ломонов «срочно вступил в партию (коммунистическую, разумеется, других тогда не было и быть не могло) – кандидатом». Я тогда, придя в расположение своего подразделения (медицинской роты), тут же и попросил Витю стать кандидатом в члены КПСС. Он категорически отказался – не хочу и всё тут. Он сказал это гораздо более жёстко, прямо скажу, нецензурно. Хотя орден-то получить хотелось, это я знал и видел по глазам. Да и какому мужику, побывавшему на войне, не хотелось вернуться с каким-никаким орденом.

Я не видел возможности повлиять на решение капитана Ломонова. Как заставить или убедить вступить в партию (коммунистическую). Пошёл в штаб и написал второе представление к ордену. На него же – на Ломонова. Это удалось мне быстрее, чем в первый раз. Проторенная дорожка. Ушло представление.

Ждём-с. Проходит месяц. Опять иду к начштаба. Он, добрая душа, снова трётся-мнётся. Я всё понял. Звоню вечером по засовской связи главному хирургу армии с докладом о раненых и больных, о нуждах и коротко рассказываю ему об этом эпизоде с Ломоновым. Главный пообещал поддержать. Снова иду к начштаба с просьбой о написании очередного представления на Ломонова. Он сразу же мне: «Ты, чё, Хорошев, умом подвинулся, тяжко работая в неблагоприятном горном климате? Ты, чё, не понимаешь, что я огребу из-за тебя массу неприятностей. Тоже мне, нашёл игрульку. Иди и убеди Ломонова вступить в партию. Тогда он получит свой орденок. Иди-иди, не смотри волком. Это мне впору на тебя так смотреть». Но вода, как известно, камень точит. Вот и меня эта мысль точила-точила и таки проточила. Начштаба наш заболел гепатитом (он у нас вместо насморка там был). И отбыл для лечения в родные пределы.

Тут и оказия вышла. Майор Стеценко, его замещавший, был чудным мужиком. Добрым, покладистым, особенно когда наливали. Я ему и налил. Чистого, медицинского. Он сам попросил. Я не предлагал. Он и раньше просил. Адольфыч (наш начальник медицинского снабжения, тоже майор, только медицинской службы) сам имевший пристрастие к хорошему пойлу и знавший в нём толк, выполнил мою просьбу и налил, да ещё и душевно с ним выпил прямо в палатке, где всё это добро хранилось. Ну а ведь не глупые же люди наделили человечество слоганом: «с утра выпил – весь день свободен».

Майор Стеценко отдал мне второе представление на Ломонова с отказом. А я (в лёгком подпитии, что я позволял себе крайне редко и когда большой работы не предвиделось) начертал под резолюцией об отказе свою резолюцию. Вот такую: «Прошу учесть, что в случае очередного отказа в награждении капитана медицинской службы Ломонова П. Д. орденом …, я буду вынужден снять орден со своей груди и повесить его на грудь капитана Ломонова. Как честный офицер и коммунист». И подпись. Моя, разумеется. И не только. В этой компании были и начальник медицинской службы нашей бригады майор медицинской службы (тоже хороший мужик – он не мешал нам работать. Мы его очень редко видели и слава Богу). Он тоже подписался. Потому что был в подпитии. Иначе бы … И Стеценко подписал этот сомнительный документ.

Ушло это импровизированное представление. Через две недели прибегает посыльный из штаба и громким ором докладает: «Трищ капитан, вас к полковнику Меньшикову, срочно». Н-да. Дела. К командиру бригады просто так не вызывают. Срочно. Снял свои зелёные штаны и халат и пошёл медленно-медленно по направлению к штабу. Срочно. Постучал в дверь кабинета и строевым шагом подошёл к столу, на ходу доложив, что прибыл по приказанию. Его.

Голова полковника была почти опущена к сложенным на столе рукам. Глаз его я не видел. Командир поднял голову, прищурился и спросил: «Ты, это что вытворяешь, капитан? На читай». Он пальцами правой руки подтолкнул лист бумаги к краю стола. Я подхватил его. Это было наше со Стеценко творчество (не только с ним, но и с майором Адольфычем – он же наливал – от своей души отрывал. Ради товарища). К этому представлению была прикреплена бумажка, аккуратная и очень небольшая, где было напечатано: «Капитан Ломонов П.Д. награждён орденом «За службу Родине в ВС СССР Ш ст.». А ниже от руки (или от души?) дописано: «Хорошев, если ещё раз таким образом выпендритесь, то снимете не только орден, но и звёздочку с погон».

Самое удивительное, что наш строгий командир меня не взгрел. И я был счастлив удачей. Обратно в свою медицинскую роту я летел, как те похитители ребёнка к канадской границе. Мы военные люди. И гордились своими орденами. И иногда «по табельным дням» одевали парадные мундиры с наградами. И я. И Ломонов. До одного дня. 23 февраля 1990 года состоялось торжественное собрание, где вручались ордена врачам-офицерам госпиталя, не только пороха не нюхавшим, но и вообще нигде, кроме Москвы, Риги, Минска, не служившим. Ордена «За службу Родине в ВС СССР Ш ст.». За успешное освоение новой медицинской техники. Вот с того самого дня ни я, ни Ломонов больше ордена не надевали.

Медаль за бой, медаль за труд – из одного металла льют. Всё так. И правильно. Металл пусть будет один. А вот награды, наверное, должны быть разными.

Комментарии

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Похожие статьи

Нарушения сна: последствия и способы борьбыЗнающие люди говорят, что сон — это самое сладкое в жизни… Кто познал, что такое нарушения сна и бессонница — тот согласится с этим утверждением! Далеко не все из нас могут похвастаться крепким сном. В настоящее время бессонница является одной из самых острых медицинских проблем, над которой работают врачи-сомнологи всего мира… Нарушения сна не лечится …
Крепкая семья — основа здоровья детейЕсли бы молодость знала… Если бы старость могла… А ведь молодость может и должна знать то, о чём всех нас предупредила министр здравоохранения России Вероника Игоревна Скворцова! О чём она предупредила? Да о том, что к 2020 году эпидемия ВИЧ в нашей стране выйдет из-под контроля… По словам министра в 2015 году обеспечить антиретровирусной терапией …
Разлад в семье: как выйти из кризиса?letter Здравствуйте! Пишу вам, доктор, вот по какому поводу. Мне кажется, у нас наступил разлад в семье и очень серьёзный. Мне уже за 30 — совсем немного за 30, самую малость… Замуж я вышла довольно рано — ещё и двадцати не исполнилось и по большой-пребольшой любви. Родители мои были против этого брака… По той причине, что …